Різдвяне фентезі

03.01.2017

Різдвяне фентезі 2017 року


Що читати на свята:

Гедеонов А. Случайному гостю. – К.: Laurus, 2016. – 400с.

» … мне кажется, памятник – слишком большое слово, может – воспоминание. Эдакая  латерная магика, волшебный фонарик, диаскоп. Чтобы  красивая забава на виду, и зрители в щадящем полумраке. Я застал Львов  совсем погасшим, пустым, страдающим, казалось что главным и последним  рубежом в обороне, защите города было Рождество. Помним и  знаем: русификация велась – агрессивная, беспощадная, настойчивая, очень. Все шло к неотвратимости, вот – впереди край, пропасть и занавес, неизбежно превращение европейского города в никакой. Сорвать маску вместе с лицом… И тут  каждую зиму подступало Рождество. Сияющий замок. Колядки, вертеп. Пусть подпольно – но звезда восходила, а Ирода уносила смерть. Вся имперскость об это разбивалась в прах: колядок в империи не было. А Рождество торжествовало и для своих, и даже для тех, кто шипел и затыкал уши. Все-таки три недели Новой радости… Благодаря этому город выстоял». (Алексей Гедеонов)

Время действия этой истории – зима 1984 года, с каникулами, хлопотами, дефицитом, камешками в гречке и мультиками в черно-белом телевизоре – время детства.

Мальчик, приехавший на праздники к бабушке, выпивает снадобье, что пробуждает в нем способность к магии – обычный дар в его семье. Казалось бы, можно видеть клады, распугивать привидения и заставлять мышей наряжать елку. Но с волшебством шутки плохи – и бабушка с внуком поневоле принимают вызов.

Время воспоминаний здесь отдано рожденным давным-давно, в старом европейском городе. Пережившим две империи, три войны, утраты и лишения – и оставшимся людьми, для которых естественно  “не быть смутным”.

Город описан с чувством: пахнет кофе на каждой странице, звенит трамвай, старый рынок живет своей шумной жизнью.

Приближается Рождество.

В Сочельник на стол ставят лишний прибор, предназначенный Случайному гостю, оказавшемуся в святой вечер в дороге или застигнутому у порога бурей.

Прохожий незнакомец или давний друг, действительно могут явиться в дом, где уже собрались хозяева и гости, чтобы встретить праздник, поесть щедро и вкусно, поднять бокал в честь чуда и смягчиться сердцем.

Застолья здесь занятны – настоящая “магия кухонная, она разрешена”. Есть и рецепты, один чудесен и прост: для краткого счастья вам потребуется лишь смех, еда и немного милосердия.

«Я все-таки не успела ее прочесть, хотя жила в этом черном томе почти безотлучно. Но он и не требовал быть прочитанным насквозь. Несмотря на сюжет, авантюрно подталкивающий — колдовство, опасности, вторжение иного мира, мертвецы, предвестия — да чем же это кончится, к концу стремления не было.

Сюжет исчезал, зыбкий, как снегопад. Снег в сумраке тоже может показаться угрозой. Но растворяешься в нем, а не спрашиваешь, что принесет этот снег. Только себя и принесет.

Старый город, любовно описанные вещи из разных эпох, от умирающей Австро-Венгерской империи до позднесоветского дефицита. Очереди образца 1984 года и колдовская скатерть-самобранка. Рецепты, прямо в самом тексте. И длинные заголовки: «Глава, в которой происходит то-то и то-то при участии таких-то». И тайны шкафа, и того, что лежит на шкафу и в кладовке.

Все мыслимые сказки, Андерсен и Кэрррол, кролик, Оловянный солдатик и балерина. Все кружат в снегу Адвента.

Смешение языков – украинского, русского с полонизмами, с немецким, с латинской молитвой, с извлечением новых-старых смыслов. «Агримент — не аргумент! Аргумент — газета. Агримент – соглашение». 

В существенный агримент вступает эта книга с читателем.

Точнейшие приметы уходящей советской эпохи, линяющей на глазах, тающей, из-под которой проступает вечное — Старый город и мальчик рядом с бабушкой. Что сюжет? Сюжет — смерть, сюжет — снег. 

И чем бы ни кончилось — мне это знать необязательно. Да такая книга и не может закончиться». 

(Любовь Сумм, переводчик)

Бібліотека. Бердянський державний педагогічний університет